В последнее время постоянно цитирую стихи
Веры Полозковой. В голове то и дело всплывают те или иные строки.
так осу, убив, держат в пальцах - "ужаль. ужаль". так зареванными идут из кинотеатра. так вступает осень - всегда с оркестра, как фрэнк синатра. кто-то помнит нас вместе. ради такого кадра ничего, ничего, ничего не жаль. В горле появляется комок, глаза начинает щипать. Как банально. Я оттягиваю шарф, чтобы впустить хоть немного воздуха. Не помогает.
Как они бегут меня побеждать, в порошок меня растереть. Как я устала всех убеждать, что и так могу умереть. Я мечтаю работать в кино. Хочу быть фотографом на съемочной площадке. Но чтобы встать на путь исполнения этой мечты, надо понять, что я могу подвинуть в существующей жизни, освобождая место и время. И не могу. Вокруг меня вихрь событий и бардак эмоций. Тысячи вероятностей каждую секунду.
завтра у нее самолет и они расстаются на год - видит бог, они просто делают все, что могут. ты ведь будешь скучать по мне, детка, когда упакуешь вещи, когда будешь глядеть из иллюминатора, там, в ночи... - замолчи, замолчи. пожалуйста, замолчи. Но нет ни грамма сил. И нет ни малейшей возможности выдохнуть, остановить вертушку и оценить обстановку.
Она думает - вдруг их где-то пересечет. Примеряет улыбку, реплику и наряд. И он тоже, не отдавая себе отчет. А из поезда пишет: "В купе все лампочки не горят". И она отвечает: "Чёрт". Процессы, в которые я включена, невозможно прекратить враз, как будто я встроена в мельчайший механизм вселенной. А сломанные мельчайшие механизмы наносят вред части всей системы. Сначала меня надо заменить, а уж потом выбрасывать на свалку.
Бетонная жизнь становится сразу хрупкой, расходится рябью, трескается скорлупкой, когда полежишь, зажмурившись, с этой трубкой, послушаешь, как он дышит и как он врет. Саша считает, что я могла бы быть актрисой. А
Юля сказала: "Мы что-нибудь придумаем!" Варюша проводит душелечительные беседы по несколько раз в неделю и говорит: "Я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо!" И мне уже просто стыдно перед этими людьми, я уже хотя бы ради них должна. Но я не могу, мне не сломать схему, написанную судьбой, я только привыкла знать, что все вот так и по-другому не может быть. Почти привыкла. Осталось добить эту чертову живучую надежду.
поздравляю, мой лучший жалко-что-только-друг, мы сумели бы выжить при ядерной зиме, равной силе четырехсот разлук, в кислоте, от которой белые волдыри; ужас только в том, что черти смыкают круг, что мне исполняется двадцать три, и какой глядит на меня снаружи - такой же сидит внутри. а в соревнованиях по тотальному одиночеству мы бы разделили с тобой гран-при